Главная страница >  Цитатник 

СТАРТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Бытует мнение, что космонавт большую часть своей жизни проводит в ожидании. Он ждет, когда придет его черед облачаться в космические дoспexи и отправляться в полет. В этом есть лишь часть правды - действительно, что бы провести одну неделю на орбите, приходится иногда готовиться целые годы Но и на Земле наша профессия требует от человека выносливости, выдержки большой отдачи. Так что космонавты не «прозябают» от одного космического по лета до другого. Поэтому в своих записках я хотел рассказать не только об испытаниях, которые выпали на мою долю в космосе, но и о своих земных дорогах и встречах.

СТАРТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Мне довелось начинать свою биографию в конструкторском бюро которое возглавлял Сергей Павлович Королев. Конечно, далеко не каждый день приходилось видеться с Главным конструктором. Но каждая встреча, беседа с Сергеем Павловичем не проходили бесследно - таковы были притяжение его личности, сила его мысли. Сейчас, по прошествии многих лет, мы, «королевцы», всегда повторяем, что многим, очень многим и в своей судьбе, и в жизни обязаны своему учителю. Заметки, которые я предлагаю, - это сохранившиеся в памяти эпизоды о тех встречах, которые, как мне кажется, раскрывают человеческую сущность Главного конструктора.

МГНОВЕНИЯ СУДЬБЫ

Хорошо запомнилась первая встреча с Сергеем Павловичем. Произошла она сразу, как только я, выпускник Ленинградского механического института, пришел в конструкторское бюро.

* * *

Помню - я засек время, - мы проговорили почти час. Об учебе в институте, о жизни, о книгах, о театре... Сергей Павлович оказался очень внимательным, доброжелательным собеседником, чувствовалось, что для него это не разговор ради формы, за ним ощущался интерес к новому инженеру его КБ.

- Вас приглашает на беседу Главный, - сказали мне. Признаюсь, вначале даже не поверил, - настолько это было неожиданно - руководитель крупнейшей организации хочет побеседовать со вчерашним студентом. О чем?

Наверное, поэтому его коллектив всегда был коллективом единомышленников.

Позже я узнал, что Королев, несмотря на свою непостижимую занятость, беседовал практически с каждым новичком. При этом уже при первой встрече он убеждал: если у тебя есть идея, не молчи. Высказывайся, доказывай. Ненавязчиво подводил к убеждению, что из споров может прорасти рациональное зерно, из равнодушия же не родится ничего.

Королев не был мягким человеком. У него был крутой, жесткий, вспыльчивый характер. Все мы, сотрудники КБ, знали: за небрежность, невнимательность спуска не будет никому.

* * *

Но знали мы и другое: Главный отходчив. Однажды, во время разговора со своим ближайшим помощником, который, как оказалось, не выполнил свою работу в срок, Королев взорвался:

Помню, как-то я шел с приятелем, и ему сказали, что его зовет Королев. На моих глазах мой спутник стал белее бумаги. «Что сейчас будет, что сейчас будет», - повторял он.

Но через два часа раздался звонок от Королева.

- Идите сдайте пропуск. Вы уволены...

- Никак. Вы же меня уволили.

- Как идет работа? - спросил Главный.

* * *

- Не говорите ерунды. Не теряйте времени, у вас его и так мало. И дальше Сергей Павлович стал увлеченно говорить о новой задаче Больше всех от Королева попадало тем, кого он любил.

Решился пойти к Главному.

Одна из моих первых поездок на полигон началась с ЧП. Я обнаружил ошибку в расчетах. Решение требовалось принять немедленно - через день предстоял старт...

Начальник отдела устроил мне разнос. Смысл высказанного заключался в заявлении, что, дескать, никакой ошибки быть не может, что я молодой специалист и мне в серьезные дела лезть не следует и т.д. и т. п. Как потом мне стало известно, примерно в этом же духе он дал объяснение и Королеву. Но Главный лишь попросил проверить расчеты.

Он спокойно выслушал и поручил мне связаться с Москвой, сообщить о своих сомнениях.

Прошел час, полтора... два часа...

Я передал данные и в ответ услышал: «Ждите, через час позвоним».

- Действительно, вкралась неточность...

Наконец звонок.

Ночью меня разыскал Сергей Павлович:

Чтобы не срывать старт, я решил сделать новые расчеты вручную.

- Иначе не успею до утра закончить работу.

- Почему не спишь?

Это был для меня еще один урок - урок доверия.

- Ну, хорошо, - сказал Сергей Павлович, - работай...

Даже те, кто хорошо знал Королева, удивлялись, какие дерзкие, непосильные порой задачи (иначе их просто не назовешь) брался он решать. Буквально на следующий день после триумфа - запуска первого искусственного спутника Земли (4 октября 1957 года) узнаем: к 7 ноября требуется осуществить новый старт, и какой! Запустить в космос спутник с собакой на борту. Для этого нужна герметическая кабина, сложная система жизнеобеспечения животного и многое-многое другое.

* * *

Королев прошел в цехи к рабочим. Его речь была короткой:

Только на разработку проекта уйдет не один месяц. А тут отводится на все про все тридцать дней.

Рабочий класс не подвел.

- У нас важное правительственное задание. И мы не сможем работать, как обычно: сначала проект, потом конструкция, ОТК, испытания... Вам придется работать по эскизам без чертежей, а ОТК будет ваша рабочая совесть.

* * *

Через месяц в космосе была Лайка.

- Звездолет...

Однажды Королев собрал нас в кабинете. Мы приготовились к «мозговой атаке» на очередную задачу, однако повод к встрече оказался иным. Главный устроил конкурс на лучшее название конструкции, в которой первому космонавту предстояло облететь Землю. Посыпались предложения:

- Космолет...

- Ракетолет...

- Значит, так, - воспользовался Королев своим правом старшего. - Назовем кабину «космический корабль».

Все не то.

* * *

Так и вошло во все языки мира очень яркое и точное определение нового вида транспорта - космический корабль.

Главный разрешал ночному дежурному сидеть не в большом кабинете, где обычно он проводил заседания, а в его личном, маленьком. Часто после одиннадцати вечера я занимал место за письменным столом Сергея Павловича. Передо мной лежали его книги, присланные ему статьи, отчеты, рукописи. Они касались самых разных областей науки, техники и даже искусства. В этой маленькой комнате я впервые понял, что Главный, обладавший необычайной эрудицией и широтой взглядов, постоянно много читал, занимался. В этой комнате рождались многие проекты, некоторые из которых были уже осуществлены после его смерти.

В обязанности ночного дежурного входило сидеть в ночное время в кабинете Главного конструктора и отвечать на телефонные звонки, в случае какого-либо значительного ЧП звонить Королеву даже домой.

Когда в КБ был создан многоместный корабль, инженеры и конструкторы нашего бюро стали подавать заявления на имя Сергея Павловича с просьбой зачислить в отряд космонавтов. Желающих, понятно, было хоть отбавляй. После медкомиссии осталось всего тринадцать человек. Нас пригласил на беседу Сергей Павлович. Коротко рассказал о будущих полетах и вдруг спросил:

* * *

Мы отвечали очень похоже и, казалось, удачно:

- Зачем вы хотите лететь в космос?

Королев слушал нас и хмурился. Наконец не выдержал и «разбушевался», пообещав вообще разогнать нашу команду. Мы были в недоумении.

- Хотим приложить свои знания не только для создания корабля, на Земле, но и для выполнения на нем программы полета.

* * *

Сейчас, много лет спустя, мне понятно, почему его не устроили наши общие ответы. Сергей Павлович по-мальчишески верил, что наступит то время, когда медицинские требования не будут такими жесткими и он сможет сам полететь в космос. Поэтому, собрав претендентов в кабинете и немножко ревнуя к той участи, что выпала нам, он хотел услышать какие-то более теплые и человечные слова, созвучные его мыслям. Когда же мы в своих рассуждениях не поднялись выше стереотипов, он рассердился.

- Но вот деньгами помочь не могу...

Был такой период в жизни нашего КБ, когда споры и страсти вокруг Тунгусского метеорита так накалились, что мы, молодые инженеры, пошли к Королеву. Рассказали, что совместно с энтузиастами из Киева и Томска хотим во время отпуска отправиться добыть подтверждения гипотезы, что это был космический корабль инопланетян. Королев не только поддержал нас, но и предложил использовать для поисков вертолет КБ, который как раз был недалеко от тех мест. Дал распоряжение, чтобы нас обеспечили поисковыми рациями. В заключение добавил:

- На них далеко не улетишь... - Главный задумался: - Вот что, пишите заявления на материальную помощь.

- Ничего, мы на отпускные...

- А хоть какие-то обломки корабля нашли?

Через несколько недель я докладывал Королеву по телефону о нашей работе в тайге и на болотах.

- Я его продляю.

- Нет. Ищем. Правда, уже отпуск кончается! Сергей Павлович решил с ходу:

Королев согласился. Дело есть дело. А потом добавил:

Пришлось признаться, что мы дали слово своим начальникам отделов вернуться вовремя.

* * *

- А все-таки жаль, что вы ничего не нашли... Ищите.

* * *

У Королева часы приема по личным вопросам приходились, кажется, на четверг - с трех до пяти. Но был один секрет, впрочем, известный каждому сотруднику конструкторского бюро, как оперативно решить личный вопрос у Главного. Просто надо было утром встретить его у входа в КБ и вместе с ним подняться по лестнице до кабинета. Времени хватало, чтобы обсудить любую просьбу и тут же получить ответ по существу.

Мне рассказывали такой случай.

Часто, говоря о Главном, рисуют портрет однолюба, для которого жизнь состояла из ракет, чертежей, механизмов. Да нет же, он был обыкновенным человеком, иногда веселым, иногда грустным или рассеянным.

Спустя много лет Главный конструктор возвращался с совещания, и путь его проходил мимо старой булочной. Королев попросил остановить машину. Зашел в булочную... Прохожие с удивлением смотрели на человека, сидевшего на тротуаре с булкой в руках рядом с «ЗИМом».

В молодости Сергей Павлович любил ездить на мотоцикле. Однажды, когда он куда-то спешил, мотоцикл сломался. С трудом добрался до города, замерзший, голодный. Королев зашел в булочную у дороги, купил сдобную булку и тут же, на тротуаре, съел.

* * *

Не знаю, был ли такой случай в действительности, но те, кто знал Сергея Павловича, согласятся со мной, что это похоже на Королева.

Не раз накануне старта мы пытались увидеть это зрелище. Но режим на космодроме был строгим. И во время этой операции за шлагбаум, который преграждал путь к стартовому комплексу, не пускали.

Сейчас это мгновение благодаря фильмам видели многие: раздвигаются двери корпуса и медленно выкатывается огромная сигара ракеты. В солнечных лучах медно-красноватые сопла двигателей вспыхивают каким-то неземным огнем, и вся картина вывоза ракеты представляется кадром из фантастического фильма.

- Давайте ко мне в машину...

Однажды у шлагбаума остановилась машина Королева. Сергей Павлович посмотрел на нас, на мгновение задумался, а потом озорно скомандовал:

- Здесь самое удобное место...

На возвышении Королев остановил автомобиль.


И мне подумалось тогда: значит, и он приезжает полюбоваться этим зрелищем. Каким же романтиком нужно оставаться, чтобы на рассвете каждый раз мчаться сюда любоваться волнующей картиной, делом своих рук...





Далее:
Борисов М. «На космической верфи».
ВВЕДЕНИЕ.
Проект планирующего космического аппарата (ОКБ-256).
Дороги детства.
1. АНГЕЛЫ.
Neil Alden Armstrong.
июнь.
С.П. КОРОЛЕВ И ПИЛОТИРУЕМЫЕ ПОЛЕТЫ В КОСМОС.
Спутники Юпитера.


Главная страница >  Цитатник